Выдержки из книги Ю. Риммеля «Энциклопедия парфюмерии» — 10

Глава X. От античности до наших дней.

Армида внемлет юноше с улыбкой.
Глядясь в стекло, как чудо красоты,
В порядок вновь приводит, где ошибкой
Власы у ней остались развиты.
Свивает в кольца каждый локон гибкий
И, как эмаль на золоте, цветы
Вплетает в них и, с розами дубровы
Слив персей снег, кладет на грудь покровы.

Торквато Тассо.

Теперь, совершив путешествие по дальним странам, мы вновь вернемся домой, в Европу, и проследим развитие интересующего нас искусства с начала европейской истории, подробнее всего останавливаясь на Англии, Франции и Италии, так как о парфюмерном искусстве этих стран имеется больше всего сведений.

Туалет древнейших жителей Британии более всего напоминал туалет североамериканских индейцев. В основном он состоял из покрывавших все тело искусных рисунков, первоначальное назначение которых, без сомнения, состояло в том, чтобы предохранить кожу от капризов погоды. В дальнейшем рисунки стали служить для украшения и для обозначения социального положения — наносить рисунки предписывалось свободным людям и строго запрещалось рабам. [1] Простой народ довольствовался отдельными мелкими рисунками, в то время как знатные люди обладали привилегией носить на теле крупные изображения — как правило, это были изображения животных. После того как в употребление вошла одежда, в то время еще скудная и примитивная, эти изображения были перенесены на щиты. Видимо, таково происхождение фамильных гербов; кстати, японцы, которые в древности, судя по всему, тоже наносили на себя изображения, до сих пор носят на одеждах вышитые гербы.

С точки зрения нанесения изображения на тело, наиболее примечательным народом были пикты, проживавшие в Северной Британии, само название которых указывает на эту особенность. [2] Галлы и германцы перед битвой окрашивали грудь красным, чтобы враги не могли увидеть текущую из ран кровь. Среди других известных в древней Британии красителей Юлий Цезарь упоминает красящую вайду (isatis tinctoria), с помощью которой бритты перед боем придавали коже синеватый оттенок, чтобы придать себе более устрашающий вид. Плиний упоминает также определенную разновидность подорожника, называющегося glastrum и с помощью которого галлы и бритты раскрашивали лица и тела. [3]

Уже в те далекие времена были известны средства для краски волос, и Диодор Сицилийский упоминает о том, что бритты, рыжеволосые от природы, без труда делали этот цвет еще ярче, регулярно ополаскивая волосы отваром цветов липы.

Друиды не оставили письменных описаний своих обрядов, однако, судя по записям современников, они не использовали ароматических веществ в ходе своих весьма примитивных обрядов. Они знали и ценили только многочисленные местные душистые травы. Жрицы-друиды носили венки из вербены и готовили из душистых трав таинственные снадобья, с помощью которых исцеляли раны воинов и усиливали очарование красавиц.

Римские завоеватели принесли в Галлию и Британию цивилизованные нравы и обычаи победителей. Раскрашивание тела и примитивные украшения отошли в прошлое, их место заняли хорошая одежда и изысканная косметика, и вскоре эти провинции по утонченности и элегантности сравнялись с метрополией. Найденные на территории Англии и Франции в захоронениях той эпохи различные туалетные приспособления и искусно сделанные ванны демонстрируют высокую степень роскоши, процветавшей в этих странах. Однако этот период длился недолго, блеск цивилизации померк вместе с окончанием римского владычества, а новые завоеватели вновь погрузили бывшие колонии во тьму. С этого времени и до эпохи крестовых походов встречающиеся в исторических документах упоминания ароматических веществ преимущественно ограничиваются церковным их применением, а также придворным бытом, так как благовония были слишком дороги для широкого повседневного употребления.

Когда первый христианский король Франции Хлодвиг в 496 году крестился в Реймсе, на этой церемонии курился ладан и горели ароматизированные восковые свечи. Ладан был известен и англосаксам, как можно заключить из следующей загадки:

Я слаще ладана и розы,
Что так прекрасна на лугу,
Я нежнее даже лилий,
Что так ценятся людьми. [4]

Посватавшись к сестре короля Ательстана, Гуго Великий, отец Гуго Капета, согласно хронике Мальмсбери, вместе с другими свадебными подарками прислал и благовония, которых никогда не было в Англии. Большим любителем благовоний был также Шарлемань, и при его блестящем дворе в Аахене был на них постоянный спрос.

Ковры в ту пору были неизвестны, однако существовал обычай стелить на пол пахучие шкуры крупной выдры [5], распространявшие в воздухе приятный аромат. Когда в Нормандии родился Вильгельм Завоеватель (а в Нормандии такой обычай был распространен), по преданию, он, едва увидев свет и коснувшись земли, схватил ручонками лежащую на полу шкуру и приподнял ее. Это сочли добрым предзнаменованием, а знающие люди объяснили, что в будущем ребенок должен сделаться королем. [6] Обычаи стелить на пол шкуры морской выдры просуществовал в Англии до эпохи королевы Елизаветы, и в пьесах Шекспира он неоднократно упоминается.

Некая разновидность бальзамирования иногда применялась в ту эпоху. Из «Жития Святого Ансельма» мы можем узнать, что после смерти святого его тело умащалось бальзамами. [7]

После крестовых походов сфера употребления благовоний заметно расширилась. Отважные рыцари привозили из походов своим дамам знаменитые восточные духи, а также образцы чудодейственной косметики, которой пользовались красавицы в гаремах. Среди подарков, которые привез с Востока французский король Людовик Святой, важное место занимали редкостные и драгоценные ароматические вещества. В этот период вошла в употребление также розовая вода, и в домах знати появился обычай подавать гостям розовую воду для омовения рук после еды. Мытье рук после еды было крайне необходимой процедурой, так как изобретенная в Италии в XV веке вилка до эпохи правления Иакова I была вовсе неизвестна в Англии, а позже считалась большой роскошью. Матильда, жена Генриха I, получила в подарок из Франции великолепный серебряный сосуд в виде павлина, хвост которого был украшен жемчугом и драгоценными камнями. Это был сосуд для розовой воды, который после пира ставился на стол.

Мэтью де Куси в своей хронике также сообщает о том, что на пиру у Филиппа Доброго, герцога Бургундского, на столе стояла серебряная статуя мальчика, из которой текла струя розовой воды.

Парфюмеры-ремесленники существовали во Франции с ХII в; в 1190 г. Филипп Август даровал им цеховые права, которые в 1357 г. подтвердил Иоанн, а позднее, в 1582 г. — Генрих III. В последний раз этот договор был обновлен и продлен Людовиком XVI в 1658 г. Чтобы стать мастером-парфюмером, необходимо было четыре года прослужить учеником и три года — подмастерьем, а это доказывает, что ремесло парфюмера считалось достаточно важным.

В одном манускрипте тринадцатого века, хранящемся в Британском Музее [8], находится приведенное здесь изображение занятой туалетом дамы, которое может дать представление о том, каким образом этот процесс осуществлялся во времена Средневековья.

Для туалета в ту эпоху отводилось раннее утро, как можно заключить из романса «Алисандер»:

По утрам
Роса падает на траву,
А девушки глядят в зеркало
И прихорашиваются

Моралисты и сатирики того времени упрекали дам в том, что те слишком много внимания уделяют своему туалету и деформируют фигуру корсетами, которые как раз тогда вошли в моду. Дамам ставили в упрек и то, что они красились, окрашивали волосы и выщипывали лишние волоски на лице и теле.

Наши предки очень любили цветы не только в садах, но также и в качестве элегантного украшения. Подобно античным грекам и римлянам, во время любого празднества они надевали на головы венки, которые на французском языке того времени назывались chapels или chapiels. В романсе о лесничем автор в описании праздника говорит, что «avoist chascun et chascune un chapel de roses sur son chief». [9) Эти слова ясно показывают, что сильный пол также отдавал должное венкам, которые в сочетании с красным носом и «чудным толстым животом, набитым каплунами» должны были производить потрясающий эффект.

Собирать цветы для венков имели обыкновение дамы, это прелестное занятие показано на приведенном здесь рисунке из собрания Британского Музея. Эмилье фон Шосер в «Истории рыцаря» описывает это так:

Ее золотые волосы были заплетены в косу,
Я думаю, длиной в ярд, что лежала у нее на спине.
Когда солнце всходило, она гуляла в саду
Бродила здесь и там, где захочется;
Она собирала цветы, белые и красные.
Чтобы сплести венок на голову.

В «Блондинке из Оксфорда» Жана де Дамартена героиня также изображается за плетением венков на лугу.

Я выхожу из комнаты
И вижу, как она на лугу
Вьет себе венок

Парфюмерия в Англии тон эпохи не составляла отдельной отрасли торговли. Обычно ею торговали продавцы тканей, которые наряду с основным товаром предлагали всевозможные туалетные принадлежности — такие, как гребни, зеркала, ленты для волос и многое другое. В одной весьма занимательной рукописи под названием «Паломник» говорится, как некая дама, занимающаяся торговлей тканями, перечисляет свой товар:

Она говорит: «Как я уже Вам сказала,
У меня мелочная лавка;
Во флаконах сладкие притирания,
Которые облегчают боль;
У меня есть ножи, иголки, свечи,
Которые по праздникам укрепляются на стенах;
Девять или десять гребней,
Которые подойдут и людям, и лошадям;
А также зеркала, большие и широкие,
Которые удивят ваших знакомых».

Взятая из той же рукописи гравюра изображает лавку торговки тканями с некоторыми из названных товаров. Красавица-торговка предлагает паломнику льстивое зеркало, в котором каждый выглядит красивее, чем он есть, но благочестивый паломник с негодованием отвергает его.

Видимо, духи на спиртовой основе до четырнадцатого века были неизвестны. Впервые из духов такого рода упоминается «венгерская вода», названная так потому, что впервые была изготовлена в 1370 г. королевой Елизаветой Венгерской. Сама она получила рецепт их приготовления от некоего отшельника и благодаря употреблению этой воды так похорошела, что к ней, уже семидесятидвухлетней, сватался король Польский. Эта история позаимствована из одной старинной книги, изданной во Франкфурте в 1639 г. Ее излагает Бекман, посвятивший этой теме целую главу [10], однако точность последнего утверждения не может не вызвать сомнений: опрометчиво, да и не галантно не учитывать талант обольщения, присущий дамам любого возраста независимо от того, употребляют они «венгерскую воду» или нет.

В пятнадцатом веке, в блестящую эпоху cinquecento, которой по праву гордится Италия, на ее древней земле вновь возродились изящные искусства. Дворцы князей и купцов изобиловали предметами роскоши, среди которых, как обычно, важное место занимала парфюмерия. Благодаря давним торговым связям с Константинополем венецианцы первыми стали ввозить в Европу драгоценные ароматы Востока. Со временем косметика была адаптирована к вкусам местных патрицианок, которые, не довольствуясь дарованной им от природы красотой, стремились усовершенствовать ее с помощью искусственных средств.

Первая книга на эту тему вышла в шестнадцатом столетии под именем графини Нани [11]. В этой книге содержалось множество диковинных рецептов, в том числе некоторые рецепты окраски волос в тот прекрасный цвет, который в Италии назывался capelli fila d`oro [12]. Так как, вероятно, прелестные читательницы захотят узнать, каким образом готовились эти препараты, один из рецептов я позволю себе привести. Необходимо было подвергнуть дистилляции два фунта квасцов, шесть унций черной серы и четыре унции меда. Чезаре Вечеллио, двоюродный брат Тициана, в своей занимательной книге «Degli habiti antichi е moderni» описывает способ употребления такой воды. Дамы поднимались на крыши своих домов, как следует увлажняли волосы красящим составом и часами сидели там, чтобы краска под действием солнечных лучей надлежащим образом подействовала. Чтобы сохранить цвет лица, дамы при этом надевали широкую соломенную шляпу без тульи, называвшуюся solana. Волосы выпускали сверху и развешивали по широким полям, чтобы они как следует просохли. На рисунке, позаимствованном из той же книги, можно увидеть, как выглядел этот процесс. Есть основания предполагать, что изображенные на полотнах венецианских художников той эпохи золотоволосые красавицы приобрели этот удивительный цвет именно таким путем, потому что в наше время среди жительниц Венеции блондинки весьма редки.

Прибыв во Францию для бракосочетания с королем Генрихом II, Екатерина Медичи привезла с собой некоего флорентийца по имени Реве, весьма искусного в составлении духов и косметики. Его лавка на Мосту Менял сделалась местом встречи модных кавалеров и дам, и с этого момента парфюмерная продукция сделалась во Франции предметом повседневного употребления. Рене владел также искусством приготовления медленно действующих ядов, и его царственная госпожа, видимо, нередко пользовалась его талантом, чтобы устранить врагов. Среди ее жертв историки называют Жанну д’Альбре, мать Генриха IV, утверждая при этом, что причиной ее смерти были надушенные перчатки, подаренные ей Екатериной; однако современные химики сомневаются в том, что подобным образом возможно кого-либо отравить.

Во время официальных торжеств существовал обычаи добавлять духи в воду фонтанов; в 1548 г. город Париж заплатил Жоржу Марго четыре золотых кроны «pour herbes et plantes de senteur pour embaumer les eaux de fontaines publiques lors des derniers esbattements». [13]

В период правления изнеженного Генриха II злоупотребление духами достигло таких размеров, что его нередко клеймили сатирики. Один из них, Николя де Монто, в «Miroir de Francois» (1582) упрекает дам в том, что они злоупотребляют «всевозможными духами, туалетными водами, цибетином, мускусом, амброй и другими ценными благовониями, надушивая свои платья, белье и само тело».

Самая старая из встречавшихся мне французских парфюмерных книг называется «Les secrets de Maistre Alexys le Piedmontois» [14] и содержит некоторые занимательные рецепты приготовления помады из яблок [15], душистых шариков против чумы «Oiselets odoriferants» (1) для курения в комнатах, паст для ароматизации перчаток, разнообразных средств для окраски волос и косметики. Чтобы читатель мог составить представление об уровне парфюмерного искусства того времени, я приведу следующий рецепт приготовления чудодейственной воды, гарантировавшей дамам «вечную красоту и молодость».

«Возьми из гнезда птенца ворона и сорок дней откармливай его крутыми яйцами, после чего умертви и дистиллируй вместе с листьями мирта, тальком и миндальным маслом».

Это прекрасный образец того невежества, до которого довели европейских парфюмеров века господства алхимии. Этот рецепт, как читатель может заметить, весьма разительно отличается от приведенных в VIII главе арабских рецептов.

В Англии парфюмерия вошла в повседневное употребление только во времена королевы Елизаветы. В хронике Стоуи сообщается, что она появилась в Англии только на четырнадцатом или пятнадцатом году правления Елизаветы. Достопочтенный сэр Эдуард де Вер, граф Оксфордский, вернувшись из Италии, привез с собой душистые перчатки, пропитанный духами кошелек, надушенный кожаный камзол и другие «приятные вещицы». До тех пор ароматические воды и духи в Англии не употреблялись. В том же году Елизавета получила в подарок душистые перчатки, украшенные рядами кисточек из цветного шелка. Она так радовалась этим перчаткам, что велела изобразить себя с ними, а со временем этот аромат получил название «духи графа Оксфордского». Еще одну пару душистых перчаток Елизавете преподнесли по случаю посещения Кембриджского университета, и королева была так довольна этим подарком, что сейчас же их надела. Также Елизавета носила при себе «помандер» (или pomme d’arbre), то есть небольшие ароматические шарики, приготовленные из амбры, бензоя и других душистых веществ. Королева была весьма довольна, когда ей поднесли «faire gyrdle of pomander» (2) — ожерелье, состоящее из нанизанных на шелковую нить душистых шариков, которое можно было носить на шее. Шарики «помандер» должны были предохранять от заразных болезней, для этого их было принято держать в руке и время от времени вдыхать их запах. Судя по портретам той эпохи, эти шарики весьма часто употреблялись. В одной старинной книге подробно описаны все составляющие этого изделия: «Единственный правильный метод приготовления хороших шариков «помандер» таков: возьми унцию лучшей садовой земли, семь дней промывай и размачивай ее свежей розовой водой; после этого возьми лабданум, бензой, обе разновидности сторакса, амбру, цибетин и мускус наилучших сортов и из этой массы лепи все, что захочешь. Если твой собственный запах не слишком крепок, ты будешь благоухать как комнатная собачка придворной дамы».

О шариках «помандер» упоминает Драйтон в следующих строках «Королевы Цинтии»:

Везде, где берега она
Касается ногой,
Торговцы лепят из песка
Помандер дорогой.

Некоторые шарики «помандер» представляли собой наполненные ароматическими веществами круглые футляры с множеством мелких отверстий, сильно напоминающие современные карманные ароматические коробочки. Впервые эти излюбленные туалетные аксессуары были изображены в «Лодках неразумных женщин» [16] — серии из пяти карикатур, выпущенной Йодокусом Бадиусом в 1502 г. Эти карикатуры высмеивали злоупотребления, связанные с каждым из пяти чувств. Приведенная здесь гравюра изображает «Лодку дурацких запахов» [17], где находятся три дамы, одна из которых держит в руках цветы и одновременно юохает приобретенный у присутствующего там же парфюмера помандер, который подносит ей подруга.

Употреблявшиеся в то время ароматические вещества обладали, как правило, весьма сильным запахом. Основу большинства препаратов составляли мускус и цибетин, которые неоднократно упоминаются у Шекспира. В комедии «Много шума из ничего» Педро говорит о Бенедикте: «Чего же более, он натирается цибетином, заметьте теперь, чего ему нужно? Иными словами, славный малый влюблен». А в комедии «Винздорские проказницы» мистрис Квикли говорит, перечисляя подарки, присланные Фальстафом для мистрис Форд: «Письмо за письмом, подарок за подарком, и все так чудесно пахнут мускусом». При всем уважении к бессмертному поэту я сильно сомневаюсь в том, что современный кавалер, прибегнув к подобным средствам для достижения своей цели, смог бы добиться успеха. Ведь запах цибетина и мускуса в чистом виде не слишком приятен и способен поразить не сердце, а голову, то есть вызвать мигрень.

Восточный обычай опрыскивать платье розовой водой, видимо, был широко распространен в ту эпоху. Герой одной из пьес Марстона, юный щеголь, появляется на сцене с флаконом розовой воды в руке и опрыскивается, в другом эпизоде он же говорит: «Это сладостно и чисто, как флакон цирюльника». [18] То же самое туалетное приспособление упоминает Форд в пьесе «Тhе Fairies». (3) Один из персонажей появляется на сцене, опрыскивая лицо и волосы из флакона и разглядывая свое отражение в небольшом зеркале, прикрепленном к поясу.

Полы в комнатах либо устилались шкурами морской выдры (4), либо орошались душистой водой. В старинной пьесе «Доктор Фаустус», принадлежащей перу Кристофера Марло, Прайд (5) выходит на сцену со следующими словами: «Фу, что за вонь здесь стоит! Ни за какие деньги я не скажу больше ни слова, пока не надушат пол». Этот обычай практиковался и в храмах, однако летом полы в церкви не опрыскивали, а посыпали душистыми цветами. В одной из пьес той эпохи под названием «Апий и Вирджиния» этот обычай описывается следующим образом:

Скверный мальчишка, если бы ты сегодня не опоздал,
Ты бы украсил всю церковь
Сладкими примулами, первоцветом и фиалками,
Мятой, календулой и майораном,
А теперь она осталась грязной, и в этом виноват ты один.

Такой обычай до сих пор сохранился в Испании и Португалии, где летом полы в церкви усыпают, как правило, лавандой и розмарином. Ароматические вещества также курились в помещениях и использовались для ароматизации постельного белья. «Холсты на лугах пропитываются фиалкой», — говорит Марстон в комедии «Как вам это понравится». А в комедии «Много шума из ничего» Борачио отвечает на вопрос о том, каким образом он проник во дворец: «Меня приняли за парфюмера, потому что я закурил в душной комнате». Стрип в «Жизнеописании сэра Дж. Чика» упоминает, что тот заказывал ароматическую трубку для своей комнаты. [19]

В «Anatomy of Melancholy» (6) Бартон пишет: «Каждое утро, перед тем как встать, он сжигал у себя в комнате можжевельника на два пенса, чтобы таким образом надушить воздух».

Еще одним приспособлением для создания душистой атмосферы были ароматические мехи, и Ришелье, который был большим любителем роскоши, пользовался ими в своих покоях. Форд так высказывается об этом обычае в одной из своих пьес:

Мое дыханье стало нежным,
Как надушенные мехи
В будуаре знатной дамы.

Душистые перчатки в этот период продавались обыкновенно модистками и мелочными торговками, а аптекари, проживающие в Лондоне преимущественно в районе Баклерсбери, торговали различными душистыми травами. На это указывает характерное шекспировское сравнение: «Благоухает, как Баклерсбери в период сбора трав». Торговля душистыми травами заключалась в сборе и продаже всех употреблявшихся тогда ароматических растений, таких, как розмарин, необходимость в котором возникала как на свадьбе, так и на похоронах, кроме того продавалась различного рода пахучая древесина для окуривания помещений. Об этом писали Бомон и Флетчер в «Wit without Money» [20]:

Фунтами продает он дерево и коренья,
А благородные лорды их жгут по унции.

Многочисленные торговцы странствовали также по провинции и участвовали в ярмарках, на которых предлагали всевозможные товары, как Автолик в «Зимней сказке»:

Полотно как снег бело,
Креп — что ворона крыло!
Перчатки, что розы в Дамаске!
Для лиц, для носа маски!
Бус, ожерельев продам,
Духов самых лучших для дам!
Шапочек, корсетов купите,
Подарки девкам подносите,
Щипцов, булавок головных —
Все, что нужно для девиц молодых,
Покупайте, господа, покупайте! (I)

В период правления Карла II парфюмерия стала употребляться еще шире, так как считалось, что она предохраняет от чумы. Среди различных средств против чумы, изобретавшихся врачами той эпохи, Рашуорт упоминает одно весьма курьезное. Больному предписывалось съесть печеное яблоко, начиненное ладаном, которое считалось верным средством от этой болезни. Я не знаю, каким был результат в этом случае, однако профилактическим действием ароматические вещества, без всякого сомнения, обладают. Еще в прошлом веке практикующие врачи носили при себе небольшую коробочку с ароматическими веществами, прикрепляя ее к набалдашнику трости и поднося к носу всякий раз, когда возникала необходимость общаться с заразными больными.

Искусство косметики в тот период, судя по всему, было еще довольно слабо развито. Примером тому служит фрагмент из «Роеms and Fancies» (7) герцогини Ньюкаслской, где она рекомендует чистить зубы «фарфором, кирпичной глиной и тому подобным» и утверждает, что брови следует выщипывать за корень, оставляя только узкую полоску, а верхний слой кожи на лице удалять купоросовым маслом, чтобы на месте старой образовалась новая кожа — по меньшей мере странный метод улучшить цвет лица.

В период республики парфюмерия разделила судьбу других предметов роскоши: строгие пуритане отказались от нее. Однако после реставрации монархии при дворе Карла II, «веселого монарха», она вновь оказалась в чести. Среди всех знатоков моды было принято краситься и наклеивать на лицо мушки. Их назначением было подчеркивать красивые черты лица, однако при необходимости они могли быть использованы и для маскировки недостатков, как в случае с герцогиней Ньюкаслской, которую описывает в своем дневнике Пепис, отмечая, что из-за угрей вокруг рта герцогиня носила на этом месте множество черных мушек. [21] Некоторые мушки имели необычную форму, изображали солнце, луну, звезды и т. п., как Батлер писал в «Хадибрасе» [22]:

И Солнце, и Луна перед ее очами
На небе меркнут и перед красой трепещут;
И только мушки на ее щеках,
Как Солнце и Луна, и звезды, блещут.

Приведенный выше портрет, позаимствованный с гравюры той эпохи, изображает даму, которая среди прочих мушек украсила лицо запряженной каретой! Это увлечение приняло такие размеры, что Граммон в своих мемуарах писал о том, что гардероб некоей дамы состоял из румян и мушек. Модным в ту эпоху, как для женщин, так и для мужчин, было также чернить брови, так что в «Юмористе» Шедуэлла мы можем прочесть: «Если твои брови не черны, позаботься о том, чтобы как следует их зачернить. Мне отвратителен франт с немодными бровями…»

К концу семнадцатого века в моду вошла пудра для волос. Вероятно, первоначально эту моду ввели седеющие щеголи, пожелавшие, чтобы все остальные выглядели так же — подобно лисице, случайно оставшейся без хвоста. Судя по отзывам писателей того времени, новая мода встретила восторженный прием. Тейлор писал в «Superbiae Flagellum»:

Он ежедневно пудрился так много,
Что был похож на мельника иль призрак.
Его манера безусловный признак
Гордыни пред людьми и перед Богом.

Обычай пудрить волосы продержался около двух столетий, и даже в наше время его нельзя считать полностью отошедшим в прошлое, так как эксцентричные красавицы и лакеи в аристократических домах до сих пор сохраняют верность старинной моде. Безусловно, напудренная прическа придает нежность чертам лица, однако наносить пудру было весьма неудобно, судя по изображающей этот процесс гравюре времен Людовика XV.

Приводимая ниже цитата из «Виртуоза», еще одной пьесы Шедуэлла, перечисляет основные товары, входившие в ассортимент парфюмерной лавки того времени: «Имеются отличные перчатки, амбра, оранжери, генуя, романа, франжипан, нероли, тубероза, жасмин и маршалл; всевозможные виды украшений для волос, накладных локонов, приспособлений для завивки, завитых париков, гребней [23] и тому подобного; всевозможные сорта душистой воды, миндальной воды и ртутных белил для лица; лучшие в Европе помады, исключая разве что наиредчайшую, что готовят из «сорочки» ягненка и майской росы. А еще всевозможные снадобья из ртути и свиных костей, чтобы сохранить вашу красоту или вернуть утраченную». Названное последним средство может показаться не слишком заманчивым, однако все возражения против такой «рекламы» отпадают, если вспомнить, что парфюмеры той эпохи оценивались в числе прочих достоинств и по степени откровенности, с которой они перечисляли все диковинные ингредиенты своих снадобий.

Некоторые историки утверждают, что французский король Людовик XIV имел сильное предубеждение против парфюмерии, отчего при его дворе она была не в чести. Долгое время я и сам разделял такое мнение, пока случайно мне в руки не попала весьма интересная и познавательная книга Эдуарда Форнье [24], которая меня переубедила. Судя по всему, этот король уделял запахам немало внимания, и по этой причине его даже называли «благоуханнейшим монархом» («le roi le plus doux fleurant»). В весьма своеобразной книге «Парфюмер Франсуа», опубликованной в 1680 г., существует указание на то, что «Его Величество имел обыкновение наблюдать, как мосье Марсиаль [25] в своем кабинете смешивает духи для его царственной особы». Это окончательно подтверждает версию о благосклонном отношении Людовика XIV к парфюмерии. В те времена не казалось странным, что знатная персона лично наблюдает за выполнением своего парфюмерного заказа; принц Конде, к примеру, велел в своем присутствии ароматизировать нюхательный табак. Точно так же о знаменитой «пудре Марешаль», которая до сих пор входит в список пользующихся спросом парфюмерных товаров, говорят, что она получила свое название по имени мадам ля Марешаль д`Омон, впервые ее составившей.

Монополию в снабжении всей остальной Европы наилучшей парфюмерией в ту пору все еще сохраняла Италия. Когда великий французский художник Пуссен предпринял путешествие в Рим, мадам де Шантелу поручила ему привезти оттуда душистые перчатки, которые он приобрел у «синьоры Маддалены», парфюмерная лавка которой считалась в ту пору лучшей в Риме. А в своей книге «Livre Commode des adresses» Дю Прадель упоминает «sieur Adam courrier de cabinet», который часто привозил изысканные эссенции из Рима, Генуи и Ниццы. В моей библиотеке есть старинная английская книга, напечатанная в 1663 г., которая называется «Queen’s Closet» (8), представляющая собой полный обзор парфюмерного искусства той эпохи. В этой книге содержится множество странных, с современной точки зрения, рецептов; среди них есть духи, изобретение которых приписывается королю Эдуарду VI, другие духи приписываются королеве Елизавете; в книге есть рецепт чудодейственной помады из яблок и щенячьего жира, а также прославленного зубного порошка, изготовлявшегося мистером Ференом, парфюмером королевы и, по моему убеждению, лучшим мастером своего дела в ту эпоху. Судя по всему, этот джентльмен разделял склонность герцогини Ньюкаслской к красной (кирпичной) глине, так как это вещество является основным компонентом его зубного порошка. В период правления Людовика V популярность духов при французском дворе возросла еще сильнее; повседневный придворный этикет предписывал употреблять определенные виды духов, так что Версаль называли «la cour parfumеe» (9). Точно так же в Шуази, где царила мадам де Помпадур, парфюмерия была в большой чести и занимала не последнее место в личном бюджете этой дамы, которая тратила на нее одно время до 500 000 ливров в год.

Такая мода сохранялась во Франции до тех пор, пока кровавый период революции не прервал эпоху роскоши, однако при дворе императора Наполеона она вновь возродилась. Жозефина питала характерную для креолки страсть к благовониям, которую ее супруг, напротив, не разделял ни в малейшей степени.

Во времена правления целой династии королей, носивших имя Георг, мода на духи в Англии сохранялась в той или иной степени, в зависимости от вкусов и склонностей различных влиятельных персон, диктовавших моду. В начале прошлого столетия знаменитый Чарльз Лилли, модный парфюмер, проживал в Стренде, на углу Бьюфорт Билдинг [26]. Его имя нередко упоминалось в «Татлере», который высоко оценивал его талант в изготовлении «нюхательных табаков и душистых эссенций», которые, с одной стороны, «волновали тех, кто располагал досугом, и, с другой стороны, приносили радость тем, кто не мог позволить себе такой роскоши». Другим популярным парфюмером был мистер Перри, который также проживал в Стренде, на углу Барли-стрит. Однако он унизился до того, чтобы расхваливать самого себя, и в номере газеты под названием «Weekly Packet» за 28 декабря 1718 г. он хвастает своими духами и своим маслом из семян горчицы, которое предлагалось всего по 6 шиллингов за унцию и гарантировало излечение любых существующих заболеваний.

Некоторые французские парфюмеры в ту эпоху в придачу к ароматическим товарам тоже торговали лекарствами. Особенно характерно это было для бродячих торговцев и «шарлатанов» [27]. Нарядившись в богатые, расшитые золотом красные камзолы, они появлялись перед толпой зевак в нарядном экипаже и под музыкальное сопровождение распродавали свои духи и ртутные мази. Гравюра на титульном листе этой главы изображает такого «странствующего парфюмера», торгующего порошками, эликсирами, пилюлями, успокаивающими средствами, одеколонами и слабительными. За восемь или десять лет до революции королевский лейб-медик приказал изгнать странствующих торговцев из страны, и с тех пор парфюмерия заняла подобающее место в ряду товаров. В наше время благодаря прогрессу науки и образования ртутные мази отошли в прошлое, а парфюмерия стала важной отраслью торговли.

В завершение этой главы я сделаю обзор причесок и бород. Галлы носили длинные волосы, по каковой причине сама их страна называлась Gallia comata, то есть «страна длинноволосых галлов». Юлий Цезарь, завоевав Галлию, принудил ее длинноволосых жителей постричься, что было воспринято как величайший позор.

Бритты периода античности также гордились своими длинными волосами и всячески за ними ухаживали. Они брили подбородок, но отпускали длинные усы. Много внимания волосам уделяли также англосаксы и даны.

Расквартированные в Англии времен Эдгара и Этельреда датские солдаты считались величайшими франтами той эпохи и завоевывали сердца дам благодаря своим роскошным волосам, которые они ежедневно расчесывали и укладывали.

Духовенство, обязанное коротко стричься и выбривать тонзуру, постоянно возражало против ношения длинных волос и иногда даже от слов переходило к делу, собственноручно остригая волосы своей пастве. Однако они каждый раз совсем недолго радовались победе, так как мода вновь брала свое.

Мужчины продолжали носить длинные волосы до тех пор, пока Франциск I, король Франции, после ранения в голову на турнире не постригся совсем коротко, а в качестве своего рода компенсации отпустил бороду. Разумеется, вскоре его примеру последовала вся Франция.

Этот обычай вскоре перешел в Англию, где в период правления Генриха VIII нашел широкое распространение, судя по картинам Гольбейна, на которых мужчины изображаются с почти наголо остриженными головами.

На приведенной здесь гравюре Джоста Аммана, изображающей немецкого цирюльника шестнадцатого века, наглядно показана эта мода, которая, без сомнения, облегчала мытье головы (этот процесс изображен на заднем плане). В период правления Карла I локоны вновь вошли в моду — как среди женщин, так и среди мужчин. «Я знаю много молодых людей, — говорит Миддлтон в одном из своих произведений, — локоны которых длиннее, чем локоны их возлюбленных». Бороды имели весьма разнообразную форму, однако преобладала разновидность, названная у Бомона и Флетчера в «Царице Коринфа» Т-образной и состоявшая из усов и небольшой клиновидной бородки:

Бороду свою
Теперь он носит в форме Т,
Да, римской Т, теперь такие в моде…

Бороды также окрашивались в самые разнообразные цвета, что упоминается в одной из пьес Шекспира. Пуритане носили короткую стрижку, за что и получили прозвище «круглоголовых», но при Карле II длинные волосы вновь вошли в моду. Так как пышные волосы даются природой не каждому, обделенные восполняли недостающее с помощью париков. Склонность кавалеров той эпохи к парикам я могу объяснить еще одним аргументом, приводимым в дневнике Пеписа [28]: «Так как я решил носить парик, я испробовал несколько париков с помощью моего старого цирюльника и пришел к выводу, что ухаживать за волосами слишком обременительно».

Затем в моду вошли пудра и косы, и эта мода продержалась на протяжении всего прошлого столетия, пока наконец Французская революция не произвела полного переворота в одежде и прическах; на фоне общего увлечения античностью волосы стали коротко стричь, и такая прическа получила название a la Titus.

В области женских причесок моды сменялись так быстро и были столь разнообразны, что для их описания потребовалась бы отдельная книга. Так как из всех элементов женской красоты волосы легче всего поддаются изменениям, потому стиль прически был наиболее непостоянным и подверженным прихотям моды. В древности незамужние девушки носили головы непокрытыми, а волосы свободно распускали по плечам, после свадьбы же коротко стриглись и надевали затейливые головные уборы. Позднее волосы стали заплетать в косы, иногда доходившие до пят.

Во времена Ричарда II голову стали покрывать золотой сеткой или шапочкой — вероятно, этот обычаи был позаимствован на Востоке благодаря крестовым походам. Затем появились головные уборы в виде остроконечных колпаков, введенные в моду Изабеллой Баварской; иногда они достигали такой необычайной высоты, что приходилось перестраивать дверные проемы, чтобы дамы могли пройти. Пример такого рода головных уборов до сих пор можно увидеть в Нормандии — это «Pays de Caux», головной убор зажиточных крестьянок.

В первой половине пятнадцатого века в моду вошел «рогатый» головной убор, форма и размеры которого стали мишенью сатириков и карикатуристов. Приведенное здесь изображение из церкви в Лудлоу карикатурно представляет немолодую даму в «рогатом» головном уборе, имеющем поистине устрашающий вид и намекающем на родство своей обладательницы с Нечистым.

В эпоху королевы Елизаветы высоко ценились «королевские» белокурые волосы; всячески воспевавшиеся поэтами того времени.

Ее власы темны, мои ж белы как лен…

— говорит Джулия в «Двух веронцах». В пьесе «Венецианский купец» Бассанио восклицает, глядя на портрет Порции:

А волосы! Художник, как паук,
Сплел золотую сеть — ловить сердца,
Как мошек в паутину… (II)

Тогда же вновь стали носить накладные волосы, маскировавшие возраст своей владелицы, что послужило темой следующей эпиграммы, принадлежащей перу лорда Брука;

Келика, когда была молодой и прелестной,
Красила волосы в золотой цвет;
Когда же с годами исчез внешний блеск,
Впридачу к годам ей остался парик.
Где теперь ее роскошные черные кудри.
Расточенное богатство, которым она пренебрегла?

В период правления Карла II в моду вошли короткая челка и длинные локоны по бокам. Этот стиль получил название «sevigne», его можно увидеть на портретах Лели в Гемптонском дворце.

В прошлом веке в моду вошли прически весьма экстравагантных размеров и форм. Они представляли собой настоящее строение, на два-три фута возвышавшееся над головой, кроме того, оно было дополнено всеми возможными и невозможными украшениями. Рисунки на предыдущих страницах дают представление об этих «куафюрах», названия которых были не менее курьезны, чем внешний вид. Они послужили поводом для шуточного стихотворения, опубликованного в 1777 г. в «London Magazine»:

Дай Хлое охапку конского волоса и шерсти,
Пасты, помады — всего по фунту,
Тридцать футов пестрых лент для прически,
И оберни все это газом.

Было бы излишне говорить о модах нынешнего столетия, которые и так прекрасно известны читателю; я лишь позволю себе высказать личное мнение о нынешних достижениях моды. Дамы всегда были лучшими судьями во всем, что относится к их красоте; и, в конце концов, какое дело может быть до рамы, если сама картина прекрасна?

____________________________________________________

[1] Pelautier, «Histoirc des Celtes» (Пелотье, «История кельтов»)

[2] picti, т.е. «разрисованные»

[3] Плиний, «Естественная история», LXXI1, гл. 1

[4] книга Exeter

[5] видимо, calamus aromaticus

[6] Reliques in Malmesbury (Реликвии в Малмсбери)

[7] Eadmer, Vita S. Ansclmi

[8] MS. Addit. No. 10

[9] Каждый мужчина и каждая женщина были с венками на голове

[10] Backmann, «History of Inventions» («История изобретений»), т. 1

[11] Ricettario della Contessa Nani

[12] волосы как золотые нити

[13] за душистые травы и растения для ароматизации воды в публичных фонтанах на последних увеселениях

[14] «Секреты мастера Алексиса»

[15] Первоначально помада изготавливалась из яблок (pommе), откуда и происходит ее название.

[16] Scaphe Fatuarum Mulierum

[17] Scapha olfactionis stultae

[18] Марстон, «Антонио и Мeллида»

[19] Strype, «Life of Sir J. Cheke», 1549

[20] не деньги, но остроумие

[21] Pepys Diary, 26 апр. 1687

[22] «Hudibras», часть II, песнь 1

[23] Изображенный экземпляр относится к числу лучших резных гребней; выгравированные на нем слова Per vos Servir (pour vous servir) указывают на его иностранное происхождение.

[24] Paris De moli par Edouard Fournier

[25] Упоминающийся у Мольера в «Графине д’Эскарбаган» известный парфюмер того времени

[26] По удивительному совпадению в этом доме ныне живу я сам

[27] от итальянского ciarlare, то есть «болтать»

[28] Pepys Diary, 9 мая 1663

(1) ароматические шарики различной формы, в данном случае в форме птиц

(2) прекрасное ожерелье из шариков «помандер»

(3) фен

(4) calamus aromaticus

(5) «гордец»

(6) анатомия меланхолии

(7) стихотворения и фантазии

(8) «кабинет королевы»

(9) надушенный двор

(I) Шекспир, (пер. П. Гнeдича, «Зимняя сказка»)

(II) Шекспир, (пер. Т. Щепкиной-Куперник, «Венецианский купец»)